к чьей собаке есенин обращался дай джим на счастье лапу

Пришелец из «вековой тишины», из таинственных самородных глубин, Есенин явился на русский поэтический олимп не просителем – «красным гостем» и, не остановившись перед «парадным подъездом», поднялся по великолепным лестницам как был – в валенках, в лазоревой косоворотке. На расстоянии «Пришествие» выглядит именно так, легенда стерла детали. Но если их восстановить, окажется: блистательному дебюту предшествовала отнюдь не блистательная репетиция – Москва чуть было не вернула «вербного отрока» в его «рязани», не заметив в не слишком старательном корректоре сытинской типографии «знаменитого русского поэта». Иногда, правда, печатали, но Христа ради, из уважения к «пастушескому» происхождению. Казалось бы, Петербург был крепостью еще более неприступной, но она сдалась почти без боя. Вспоминая начало, Есенин писал незадолго до смерти:

Россия… Царщина…Тоска…И снисходительность дворянства..И вот в стихах моихЗабилаВ салонный вылощенныйСбродМочой рязанская кобыла.

На первый взгляд, признание кажется модернизацией: в стихах Есенина тринадцати-шестнадцати годов нет вроде бы ничего, наводящего на мысль, что народный «златоцвет» и «златоуст» носит «за голенищем нож», что его тихость притворно-обманчива, что за вкрадчивым обаянием – готовность к прыжку. Современники запомнили скромного голубоглазого мальчика. Однако письма его к Александру Ширяевцу подтверждают, что Есенин если и преувеличивает, то не так уж сильно. Вот что он писал летом 1917 года своему другу-брату «по музе, по судьбам»: «Бог с ними, этими питерскими литераторами… мне кажется, что сидят гораздо мельче нашей крестьянской купницы. Мы ведь скифы, приявшие глазами Андрея Рублева Византию и писания Козьмы Индикоплова с поверием наших бабок… а они… западники. Им нужна Америка, а нам в Жигулях песня да костер Стеньки Разина. Тут о «нравится» говорить не приходится, а приходится натягивать свои подлинней

Источник

Всё о породе

Тема: Стихи о собаках.

Сообщения

- или как начало разговора жены с мужем, если муж ПОКА не знает, что ньюфик записан на Мира в Польшу, а ему, мужу, быть предначертано за рулем... Вот за рулем он будет там, где и должен быть настоящий мужчина, без которого никуда и никак в самой сложной ситуации!...

А у меня муж останется на самой настоящей мужской работе. Смотреть за детьми, собаками и щенками. Пока я поеду на Мир. Я пока эту тему стараюсь и не поднимать:))

в пробке простояла, домой задержалась - думала прибьет-)) на такие глаза в коридоре наткнулась! просто последней дрянью себя почуствовала-)

Уткина Ирина А я вот не могу глаза разглядеть у ньюфки когда домой прихожу. Уж больно быстро это черное нечто перемещается в пространстве ;) Внизу! вверху! слева! справа!.. на ногах бы устоять;)

подумываю об акции - доброму Maxisy, от друзей-ньюфистов, соберем на мобильник (новый), на руль(гоночный). Чего еще подсобрать? Нехилое дите вижу еще чего напортит.

хотелось бы почитать его летние "воспоминания", что было этакого героического, эпохального...вот лежит ОН, зимой, положив головоньку на ноги (колени) хозяина (хозяйки) и ВОСПОМИНАЕТ...

А вообще можно создавать стихи группой. Например, один начал, второй подхватил и понеслось. Мне кажется, что должно получиться интересно, т.к. у каждого свой стиль и мысли.

Мы недавно на лекции с подругами аж на два листа поэму накатали, да вот только потерялся тот листок. Вспомнить смогла только первые два четверостишия:

Я уже не плачу, но, если начинаю вслух читать, дыхание перехватывает. Мне его мама в первый раз прочитала, когда мне было года три - нанесла психотравму ребенку на всю жизнь.

Я как-то давно читала это стихотворение детям на уроке, 3-й класс... дети рыдали - даже мальчишки хулиганистые притихли - я сама тоже еле слезы сдержива

Источник

Мечтательница

Клуб злобных и незлобных читателей => Архивы новинок Книжного мира => Тема начата: Росинка от Апрель 25, 2011, 12:56:02

Здесь я предлагаю выкладывать именно те стихотворения, которые в данный конкретный момент времени иллюстрируют ваше состояние и/или события, которые происходят в вашей жизни, или просто именно в этот день вспомнились или понравились, в общем, те, что именно сейчас звучат в унисон с вашей душой или сердцем.:)

Выскажусь по поводу пафоса - не думаю. что его много. Просто, обычно, стихи сами по себе являются квинтэссенцией литературного творчества (ИМХО), поэтому, естественно, что концентрация "глубоких" изречений и полета мысли в них выше, чем в остальных произведениях. ;)

Насчет течений - полностью согласна, но просто эту компанию долгое время никто не знал (включая РАННЕГО Заболоцкого), а потом они страшно вошли в моду ( и тоже преувеличенно), мне показалось проще назвать. Для меня стихи-это то, чем дышишь. Этот стих Лорки я обожала, еще совершенно не понимая, о чем речь. И все равно- энергия и красота завораживали.

Так вот если перевод обратно на английский перевести, то получается совсем иной текст, нежели в оригинале. ;) И невольно задумываешься, что из себя представляют переводы поэзии - это именно перевод, т.е. просто переложение с одного языка на другой, или уже самостоятельное произведение? И честно говоря, я для себя ответа на этот вопрос пока не нашла.:)

Я согласна, поэзия Цветаевой полна энергии. Но, на мой взгляд, она при этом ужасно дисгармонична. Я очень люблю некоторые ее стихи, но в общем и целом - нет. Когда я ее читаю, я прямо кожей ощущаю, в какой страшной войне она жила всю жизнь - с миром, а самое главное, с самой собой и своим даром. У меня всегда такое ощущение, что собственный поэтический дар был ей не нужен, мешал ей жить, его наличие - раздражало, что если бы его н

Источник

Заботливым наставником молодых был и Владимир Галактионович Короленко. Однажды он высказал такую мысль. Для того чтобы на лирика обратили внимание, он должен в нескольких выдающихся стихах заинтересовать читателя _о_с_о_б_е_н_н_о_с_т_я_м_и_ своей поэтической личности. Важно, чтобы читатель узнал поэта в его индивидуальности и полюбил известное _л_и_ц_о. "С тех пор уже все, до этого лица относящееся, -- замечает Короленко, -- встречает симпатию и отклик, хотя бы это был элементарнейший лирический порыв..." {Короленко В. Избранные письма. В 3 т. Т. III. M., Гослитиздат, 1936, с. 17.}.

В русской поэзии немало памятных дат. Одна из них -- 9 марта 1915 года. В этот день безвестный рязанский парень пришел на квартиру знаменитого петербургского поэта Александра Блока и, потряхивая золотистыми кудрями, прочел ему несколько своих стихотворений. Опытный мастер, чью строгость в делах изящной словесности литераторы знали и ценили, сразу же определил в нежданном госте "талантливого крестьянского поэта-самородка". И хотя, по признанию Блока, он и Есенин были "такие... разные", автор "Незнакомки" ввел юношу в круг своих близких знакомых, с интересом встречал его новые публикации.

Вслед за Блоком и тогдашним петербургским читателям -- сначала по отдельным стихам, а потом по первой книге "Радуница" -- стало ясно, "какая радость пришла в русскую поэзию" (С. Городецкий). Вскоре заговорили о есенинском таланте в провинции. К тому времени относятся слова, сказанные поэтом позже: "Тогда я понял, что такое Русь. Я понял, что такое слава..."

Имя Есенина все чаще и чаще появлялось на страницах журналов, сборников, книг... В стихах певца из Рязани радовалась и печалилась чистая, не тронутая никакими ядами молодая душа, чуткая к дыханию времени, быстротекущей жизни, легкоранимая. Трогало "очарование свежести и мгновенно покоряющей непосредственности", "какое-то первородн

Источник

Прошло почти сто пятнадцать лет со дня рождения Есенина, а он по-прежнему самый читаемый, самый популярный, воистину народный поэт. В настоящий однотомник – «Я, Есенин Сергей», кроме лирики, поэм, прозы и иллюстрированной хроники жизни и творчества поэта, включены воспоминания и статьи из легендарного, ставшего раритетом сборника «Памяти Есенина», изданного Всероссийским союзом поэтов в 1926 году. В полном составе эти материалы никогда не переиздавались.

Со времени Кольцова земля русская не производила ничего более коренного, естественно уместного и родового, чем Сергей Есенин, подарив его времени с бесподобною свободой и не отяжелив подарка стопудовой народнической старательностью. Вместе с тем Есенин был живым, бьющимся комком той артистичности, которую вслед за Пушкиным мы зовем высшим моцартовским началом, моцартовской стихиею.

Самое драгоценное в нем – образ родной природы, лесной, среднерусской, рязанской, переданной с ошеломляющей свежестью, как она далась ему в детстве.

Есенин – самый популярный, в прямом смысле – народный и при этом совсем не общедоступный поэт. Его поэтика, при кажущейся простоте и прозрачности, причудлива и удивительна. Немало удивительного и в его судьбе. Явившись из деревенской глуши, он, по утверждению «людской молвы», поднялся по парадной лестнице Петербургского Дома Искусств в деревенских валенках и лазоревой косоворотке, не конфузясь неприглядной «одевы», уверенно и спокойно – как власть имеющий, как полномочный посол Всея Руси. На расстоянии полувека, в середине шестидесятых, дебют Есенина выглядел именно так – лубочно-триумфально. Легенда, героем которой он сделался, стерла детали, мешающие апокрифу о пришествии «вербного отрока» сохранить, что называется, чистоту жанра.

что делать если новорожденный щенок не ест
Многих заботливых хозяев пугает, когда щенок плохо ест. Кто-то тут же бежит к доктору, кто-то пытается положить в собачью миску кусочек повкуснее.

Но, прежде чем предпринимать подобные действия, стоит попытаться сам

В действительности начинал Есенин отнюдь не блистательно. Его ранние, написанные еще в церковно-учительской школе (1909–1912) стихи и

Источник

Пришелец из «вековой тишины», из таинственных самородных глубин, Есенин явился на русский поэтический олимп не просителем – «красным гостем» и, не остановившись перед «парадным подъездом», поднялся по великолепным лестницам как был – в валенках, в лазоревой косоворотке. На расстоянии «Пришествие» выглядит именно так, легенда стерла детали. Но если их восстановить, окажется: блистательному дебюту предшествовала отнюдь не блистательная репетиция – Москва чуть было не вернула «вербного отрока» в его «рязани», не заметив в не слишком старательном корректоре сытинской типографии «знаменитого русского поэта». Иногда, правда, печатали, но Христа ради, из уважения к «пастушескому» происхождению. Казалось бы, Петербург был крепостью еще более неприступной, но она сдалась почти без боя. Вспоминая начало, Есенин писал незадолго до смерти:

Россия… Царщина…Тоска…И снисходительность дворянства..И вот в стихах моихЗабилаВ салонный вылощенныйСбродМочой рязанская кобыла.

у собаки в ушах красные пятна шелушатся
Покраснение ушей у собаки является одной из распространенных проблем, с которой сталкиваются их хозяева. Особенно это характерно для владельцев бассет-хаундов, спаниелей, такс и других пород с длинными ушами. Эти соба

На первый взгляд, признание кажется модернизацией: в стихах Есенина тринадцати-шестнадцати годов нет вроде бы ничего, наводящего на мысль, что народный «златоцвет» и «златоуст» носит «за голенищем нож», что его тихость притворно-обманчива, что за вкрадчивым обаянием – готовность к прыжку. Современники запомнили скромного голубоглазого мальчика. Однако письма его к Александру Ширяевцу подтверждают, что Есенин если и преувеличивает, то не так уж сильно. Вот что он писал летом 1917 года своему другу-брату «по музе, по судьбам»: «Бог с ними, этими питерскими литераторами… мне кажется, что сидят гораздо мельче нашей крестьянской купницы. Мы ведь скифы, приявшие глазами Андрея Рублева Византию и писания Козьмы Индикоплова с поверием наших бабок… а они… западники. Им нужна Америка, а нам в Жигулях песня да костер Стеньки Разина. Тут о «нравится» говорить не приходится, а приходится натягивать свои подлинней

Источник

Во второй том вошли воспоминания М. Горького, В. Маяковского, А. К. Воровского, Вс. Рождественского, Н. Н. Асеева и других видных деятелей литературы и искусства, а также воспоминания родных и близких поэта: Т. С. и К. С. Есениных, С. А. Толстой-Есениной и других.

Во второй том вошли воспоминания М. Горького, В. Маяковского, А. К. Воронского, Вс. Рождественского, H. H. Асеева и других видных деятелей литературы и искусства, а также воспоминания родных и близких поэта: Т. С. и К. С. Есениных, С. А. Толстой-Есениной и других.

В седьмом или восьмом году, на Капри, Стефан Жеромский рассказал мне и болгарскому писателю Петко Тодорову историю о мальчике, жмудине или мазуре, крестьянине, который, каким-то случаем, попал в Краков и заплутался в нем. Он долго кружился по улицам города и все не мог выбраться на простор поля, привычный ему. А когда наконец почувствовал, что город не хочет выпустить его, встал на колени, помолился и прыгнул с моста в Вислу, надеясь, что уж река вынесет его на желанный простор. Утонуть ему не дали, он помер оттого, что разбился.

, где-то встретил его вместе с Клюевым. Он показался мне мальчиком пятнадцати – семнадцати лет. Кудрявенький и светлый, в голубой рубашке, в поддевке и сапогах с набором, он очень напомнил слащавенькие открытки Самокиш-Судковской, изображавшей боярских детей, всех с одним и тем же лицом. Было лето, душная ночь, мы, трое, шли сначала по Бассейной, потом через Симеоновский мост, постояли на мосту, глядя в черную воду. Не помню, о чем говорили, вероятно, о войне: она уже началась. Есенин вызвал у меня неяркое впечатление скромного и несколько растерявшегося мальчика, который сам чувствует, что не место ему в огромном Петербурге.

Такие чистенькие мальчики – жильцы тихих городов, Калуги, Орла, Рязани, Симбирска, Тамбова. Там видишь их приказчиками в торговых рядах, подмастерьями столяров, танцорам

Источник